Дорога длиною в 18 лет

Колеса поезда стучали, отмеряя километры. По вагонному окну мелкой дробью рассыпался не то мелкий дождь, не то ледяная крошка. Станция «Жаксы» встретила поезд «Москва–Уральск» безлюдным обледеневшим перроном, обшарпанным зданием маленького провинциального вокзала и замерзшими на ветру одноглазыми фонарями, огоньки которых напоминали здездочки далекой и совершенно чужой галактики.

«Ну и названьице – «Жаксы»! Лучше некуда»,– ухмыльнулся молодой паренек, спрыгивая с верхней полки плацкартного вагона( он еще не знал, что в переводе с казахского «Жаксы» значит «Хорошая»). В тусклом ночном освещении он не сразу попал ногой в тапочек и, чтобы не привлекать внимания проснувшихся от грохота остановившегося поезда соседей, поправил под свитером набедренную сумку-пояс, плотно набитую купюрами.

Невыспавшаяся проводница неопределенного возраста с помятым лицом, недовольно бурча что-то себе под нос, открыла дверьи вместе с промозглым холодком впустила в вагон пожилую женщину с «кравчучкой», загруженной до предела своих «ходовых» возможностей. Две минуты короткой остановки пролетели как одно мгновение, и поезд, недовольно скрипя и дребезжа стеклами, тронулся с места. Паренек, запрыгнув обратно на свою полку, тут же заснул крепким сном, как совсем недавно спал в армии, счастливым и беззаботным, как и следует в его возрасте. А поезд вез его навстречу юношеским мечтам – в «дикий капитализм» 90-х. И думал парень, что придется еще раз побывать на этой станции…

Вокзально-базарная суе6та Уральска закрутила, завертела и «выплюнула» начинающего «бизнесмена от совка» возле небольшого ресторанчика , на вывеске которого красовались манты – национальное казахское блюдо. Однако не дойдя пару шагов до влекущих аппетитными запахами дверей, он увидел другую вывеску – «Антикварный магазин». Ноги как-то сами по себе, стряхнув ударами каблуков о ступеньки магазинчика ранний мокрый снег, вошли внутрь, категорически противореча возмущающемуся желудку. В небольшом помещении было пусто, но в нем был плотный запах старины. Взгляд парня пробежался по множеству разнообразных вещиц и остановился на … кресте, висящем в стороне от поцарапанных маятниковых часов, « ушедших на пенсию по состоянию здоровья», наверное вместе со своим хозяином-комиссаром, экспроприировавшим симпатичные ходики у какого-нибудь купчишки средней руки. Потемневшее от времени Распятие с искусно выгравированными ангелочками казалось нереальным видением в мире шума и торга за дверями магазина. «Недешево ,– почесывая небритую щеку и глазея на «кусачие цены на бриках», подумал парень. – Да, что я верующий или коллекционер? Тоже мне знаток старины нашелся. А вот бутылочку хорошего коньяка на обратном пути в Москве прикупить не помешает»…

Видавший виды «жигуленок» мчался по заснеженной дорогк посреди бескрайней казахской степи. Впрочем, эту доисторическую тропу, которую топтали еще орды Чингисхана, дорогой назвать можно было с большой натяжкой. Невысокий широкоплечий казах, весело переговариваясь после удачной сделки с рядом сидящим братом, лихо рулил, угадывая непонятно каким чутьем направление движения, ловко лавируя между буграми и рытвинами, присыпанными снегом. « Слышь, братуха, – с усмешкой коверкая русские слова и глядя в зеркало на сидящего сзади пассажира спросил, – ты много дэньга сюда привез? А хоть пистолет у тэбя есть? Что, нэт? Ну, ты и даешь! Мы с братом можем тебя тута «завалить» и в степи выбросить – никто не найдет. Здесь один мент на тыщу километров и тот пьяница. Ха-ха-ха!». Ветер в открытое окошко подхватил хрипловатый смех вместе с табачным дымом и унес куда-то за дальние сопки Кургальджина.

Через час «жигуленок» подъехал к станции … «Жаксы». Раскосые глаза казаха по имени Давлет превратились в совсем узенькие щелочки, а потрескавшиеся от ветра губы добродушно крякнули: «Доброго пути, хохол!». Его брат вытащил из багажника и шмякнул на землю тяжеленный баул с товаром, а еще через минуту машина, взвизгнув лысой резиной, укатила в степь. Парень нагнулся к баулу и расстегнул молнию бокового отделения. Его рука нащупала завернутое в полотенце … Распятие.

Дорога словно сжатая пружина развернулась и толкнула вперед… Домой…

Новый век принес собой новые компьютерные технологии, новые нескучные политические события, новые способы ведения бизнеса. В XXI веке ставший молодым мужчиной парень встретил новых друзей, подаривших ему новую гитару, встретил наконец-то свою любовь и встретил … смерть. Смерть близкого ему человека – бабушки его жены. Доброго , трудолюбивого человечка, постоянно копающегося на дачных грядках вопреки запретам детей и внуков. Нежные и усталые руки лепили для них вареники с вишнями. Знала она не понаслышке о голоде и холоде военных лет, многое пережила, но не растеряла на ухабистой дороге жизни ни веры в Бога, ни любви к людям. Сердце у «Божиего одуванчика» было твердое как камень в христианской вере. Бабуля никогда не афишировала свою веру, но жила, отображая завет преподобного Серафима Саровского: «… Стяжи дух мирен и вокруг тебя тысячи спасутся!»… И вот впервые среди мирской суеты придвинулась вплотную, обдав веселую душу оптимиста щемящим холодом вечность…

Немолодой, но бодрый и подтянутый священника с чемоданчиком в руке быстро, но в то же время с достоинством сел на переднее сидение автомобиля, а его помощник высоченного роста, с окладистой черной бородой, запахнув полы длинной рясы, неловко устроился на заднем. «Наверное, диакон,– подумал молодой мужчина за рулем. – Колоритный, хоть в кино снимай. Да и батюшка благообразный, как надо. Бабуля, увидев, была бы довольна…».

Священник, увидев иконки в автомобиле, перекрестился и спросил: «Веруешь?»

«Угу,» – кивнула «кепка», сидящая за рулем. А что он ответить? Что иконки прицепил как дань традиции? Но в то же время на его душе вдруг стало как-то необычно тепло. Мягкий и спокойный тембр голоса батюшки, само его присутствие рядом, что-то необъяснимое и тонкое как паутинка, сверкнувшая на солнце, разделила душу этого человека на «до» и «после». И, о чудо! Сидящий сзади угрюмого вида диакон улыбнулся! Машина тронулась с места, и начался разговор… О чем? О вере… О повседневной жизни… Время стирает в памяти слова, но этот голос оставил в душе нечто, дающее НАДЕЖДУ! Даже в этот скрбный день – день похорон.

«Ты в машине перед иконами не кури, а еще лучше – совсем брось!» – запомнились слова священника. И ответ: «Да, нет, я в машине не курю!». Соврал.. Но курить бросил позже.

Но, спустя несколько дней после похорон, в воскресенье, в костюме и галстуке он стоял перед Чашей с Телом и Кровью Христовыми…

По незнанию, плотно позавтракав утром, накануне не исповедавшись, грешный, потерявшийся в поисках смысла, казавшейся ему глупой и бестолковой жизни человек. Но этот человек шел на Свет. Не видел Его, но искал…

«Андрюша, в жизни случайностей не бывает, знай это!» … Теперь, отец Георгий, я это знаю. Знаю, когда слышу на службе зычный голос:

«Господу помолимся!». Голос, звучащий из бороды русского богатыря, а после службы от души жму сильную руку диакона Андрея. А тем паче, знаю, что Вы, отец Георгий, неслучайны на моем жизненном пути, как неслучаен был тот Крест, приобретенный мною 18 лет назад в далеком Казахстане.

Храни Вас Бог, батюшка!

 

Комментарии